Пустынный берег, вечер томный, И серебрит песок луна, На то, как море катит волны, Любуются Он и Она. Она зонтом узор выводит, То зачерпнет рукой песок И наблюдает, как уходит, Шурша, сквозь пальцы ручеек. Он шепчет ей: «Как ночь прекрасна, Какой волшебный свет разлит!». Она рассеянно, бесстрастно В другую сторону глядит. «Я слышал, как мотив прелестный Ты напевала в тишине, Быть может, мы дуэтом, вместе Споем с тобою при луне?» Она, вздохнув, проговорила: «Муж утонул недавно мой… Его здоровье подводило, Имел характер непростой, Измучили его болезни, Подавлен, грустен часто был, Но эти радостные песни Он мне с любовью сочинил…» И осеклась на полуслове, На волн взирая хоровод: Казалось, кто-то хмурит брови С укором из-под темных вод, С упреком горьким, с осужденьем Глаза запавшие глядят… Она стряхнула наважденье И отвела от моря взгляд, И сердце жаркое надежно Укрыв за ледяным щитом, Покорно молвила: «Ну, что же, Давай, действительно, споем». ZUDORA (Conrad Aiken) Here on the pale beach, in the darkness; With the full moon just to rise; They sit alone, and look over the sea, Or into each other's eyes. . . She pokes her parasol into the sleepy sand, Or sifts the lazy whiteness through her hand. 'A lovely night,' he says, 'the moon, Comes up for you and me. Just like a blind old spotlight there, Fizzing acros