Луна светила тускло, и ночь была темна: Мне жить уж не хотелось вовсе. Печально я смотрел, как отворяются врата На кладбище; в земле рядами кости Лежали. Протяжно волки выли При луне. И сердце так щемило… Что вдруг заклинило во мне? Не знаю…мысль заныла. Что опоздал везде я в этой жизни, И ничего мне не успеть… Забыл, что сделать все возможно, Хоть даже начиная осторожно. Лишь только надо захотеть суметь. Но, не сумев преодолеть Таких вот мыслей, я подошел к древу С веревкой: манила мысль меня, Что это так прекрасно: повеситься – и все. И нету больше человека. Все сполна Забылось…И не приходят в голову мою Такие мысли…Я словно бы тону В объятиях веревки… -“Постой-ка” – вдруг раздался чей-то глас. Я обмер…Зашевелилась крышка гроба, И руки затряслись мои: вот ужас! ТАК пробивало до озноба… Холодный пот катился прямо градом Глуха та ночь была: никто ведь не услышит, нет… Но все же я смотрел окаменевшим взглядом, Как из могилы вылезал скелет. Он, выйдя, притворил ту крышку (Я еле удержался на ногах) Казалось, что мне было уже слишком… Скелет присел и начал так: -“Зачем же ты пришел сюда? Что, захотелось попрощаться с жизнью? “Дурак” – скажу тебе тогда. Сюда мы все успеем… Послушай-ка, что я тебе скажу: Ведь растоптал себя ты ненароком. Теперь печальный образ в жизнь свою Ты воплотить пытаешься; (И даже не раскаешься) Все наобум, и все – наскоком… Но это незачем.