Где-то в ощупи горизонта виднелись дуги бровей ее стихийной бездны. В своей бесконечности она расширялась наружу прибоями полными любви и впитывала вглубь себя отливы чужих глаз. Ее соль жгла раны, вытягивая воспаления затхлыми запахами, а околдовывающие звуки шуршали в ушах переливами солнечных лучей. Ее глубина была таинственна и оттого манила своим омутом. Но она всегда была не доступна. По умолчанию. Стоит ли говорить, что грубые потоки искусственного света искателей клада вызывали лишь улыбку на ее лице по утрам в вечности ночи? ...