Я была одинока в этом душном, забитом людьми вагоне. Сидела, прижавшись носом к пыльному окну, и бессмысленно смотрела вдаль на раскаленные под солнцем крыши латиноамериканских кварталов. Я почти засыпала под дробный стук колес и бесконечно длинную мелодию губной гармошки и потрепанной «в боях» гитары. А музыкант все пел и пел, переходя из одного вагона в другой, как переходим мы из одного этапа жизни в следующий, из прошлого – в будущее... Горячий, влажный ветер, врываясь в открытые окна, трепал его черные волосы, и мелкие монеты сыпались, звеня, в потертый футляр от гитары. Если бы я была режиссером, то, наверное, так бы и начала снимать фильм о той, другой жизни, полной надежд и разочарований, встреч и долгих ожиданий... И сейчас, мне кажется, что это было не со мной. На экране медленно появляются титры. Они плывут, набегают, становятся всё ярче, а пейзаж за окном все размытей и белее, и вот он совсем белый... К стуку колес присоединяется какая-то знакомая русская песня, и поезд, вырвавшись из густого марева, уносится в осенний русский пейзаж...